В хорошую погоду они рано утром являлись против нашего дома, за оврагом, усеяв голое поле, точно белые грибы, и начинали сложную, интересную игру: ловкие, сильные, в белых рубахах, они весело бегали по полю с ружьями в руках, исчезали в овраге и вдруг, по
зову трубы, снова высыпавшись на поле, с криками «ура», под зловещий бой барабанов, бежали прямо на наш дом, ощетинившись штыками, и казалось, что сейчас они сковырнут с земли, размечут наш дом, как стог сена.
Неточные совпадения
— Мы ошвартовались у дамбы, — сказал он. — Пантен послал узнать, что вы хотите. Он занят: на него напали там какие-то люди с
трубами, барабанами и другими скрипками. Вы
звали их на «Секрет»? Пантен просит вас прийти, говорит, у него туман в голове.
Заволжанин без горячего спать не ложится, по воскресным дням хлебает мясное, изба у него пятистенная, печь с
трубой; о черных избах да соломенных крышах он только слыхал, что есть такие где-то «на Горах» [«Горами»
зовут правую сторону Волги.].
Высокая, белая [Белою называется баня с дымовою
трубой, а не курная, которую
зовут обыкновенно черною.], светлая, просторная, она и снаружи смотрела дворянскою, а внутри все было чисто и хорошо прибрано.
На коленях у меня дремлет собака, я
зову ее — Ветер, потому что она мохнатая, длинная, быстро бегает и ворчит, как осенний ветер в
трубе.
— Как же не говорить, коли я русский, ваше благородие, — радостно улыбаясь, говорил незнакомец, заворачивая кран водопроводной
трубы и вытряхивая трубку. — Коренной русский, Иван Рябков, а по-здешнему так Джон Ряб… Так и
зовут меня: Ряб да Ряб заместо Рябкова… Очень уж обрадовался, услыхамши русское слово… Давно не слыхал.
Все снасти были готовы и даже смазаны; на огромные водяные колеса через деревянные
трубы кауза [Каузом называется деревянный ящик, по которому вода бежит и падает на колеса: около Москвы
зовут его дворец (дверец), а в иных местах скрыни.
Голос великана подобен звуку морской
трубы; на
зов его с трепетом является по порядку требуемая чета.
Будто молодой конь на
зов военной
трубы, он готов, кажется, по первому призыву долга ринуться в битву с неправдою и насилием.
Слуга, храпевший за перегородкою, встрепенулся, как ретивый конь на
зов бранной
трубы, вскочил со своего ложа и явился перед лицом своего господина. Это был человек лет сорока, небольшого роста, неуклюжий, с простоватой физиономией, с приплюснутым несколько носом, с глазами, ничего не говорящими. Он не успел второпях обвязать шею платком и застегнуть сюртук, мохнатая грудь его была открыта.
С другой стороны свистом и гарканьем отвечали на звук
труб, и послушные этому
зову табуны поспешали к речке.
Господь! Постигнуть дай Жуану,
Что смутно видел он вдали!
Души мучительную рану
Сознаньем правды исцели!
Но если, тщетно званный нами,
Он не поймет твоей любви,
Тогда сверкающий громами
Свой гневный лик ему яви,
Да потрясет твой
зов могучий
Его, как голос судных
труб!
Охотник и лесник, не отрывая глаз от темного окна, стали слушать. Сквозь шум леса слышны были звуки, какие слышит напряженное ухо во всякую бурю, так что трудно было разобрать, люди ли то
звали на помощь, или же непогода плакала в
трубе. Но рванул ветер по крыше, застучал по бумаге на окне и донес явственный крик: «Караул!»
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочёл я
зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных
труб?
Чу!
труба продребезжала!
Русь! тебе надменный
зов!
Вспомяни ж, как ты встречала
Все нашествия врагов!
Созови от стран далеких
Ты своих богатырей,
Со степей, с равнин широких,
С рек великих, с гор высоких,
От осьми твоих морей!